Ошибка грифона - Страница 86


К оглавлению

86

– Как его найти?

– Никак. Я же сказал: ищи саламандру, и он сам тебя найдет!

Арей почти исчез, погрузившись в медленно вращающийся туман расщелины, и только голова и грудь еще были видны.

– Арей, погоди! У меня тоже был к тебе вопрос! Я бы хотел с тобой сразиться! – вдруг крикнул Варсус. Он стоял очень бледный и, то и дело отпуская Дафну, подносил правую руку к груди, точно зажимая рану. Хотя ни Мефодий, ни Дафна раны там не замечали.

– Твое желание исполнится. Хотя не так, как бы тебе хотелось! – донеслось из тумана.

Это были уже последние слова Арея. Спустя мгновение он исчез, распавшись на три крупных клуба белесого дыма.

Дафна со щелчком провернула верхнюю пластину. Вначале пропала она, затем Варсус и последним Мефодий. Исчезая, он успел увидеть, как маленькие фигурки охотников за глазами, проскальзывая на осыпающемся склоне, спешат к Расщелине.

Глава двадцать вторая
Ледяная крепость

Не исключено, что ад – это когда человека оставляют наедине с продуктами его жизнедеятельности. С его мыслями, желаниями. Просто предоставляют его своей воле. Перестают о нем заботиться. В сущности, нас и наказывать не надо. Только оставить нас наедине с собой и перестать вытирать за нами, как за котами, лужи.

Эссиорх

Заморозки ударили по Москве, как молот по наковальне. Столбик термометра провалился в такой глубокий минус, что сразу два известных метеоролога, накануне предрекавших потепление, утром долго и путано объясняли про холодное арктическое течение, которое, побив все рекорды скорости, оттеснило теплый воздух далеко на юг.

В одну ночь и Яузу, и Москву-реку сковало льдом, в который вмерзли все баржи и теплоходы. По льду, одетые в ватники, мелкими шажками ходили ушлые коммунальщики и, проверяя опоры мостов, отбивали себе ломами мерзлых уток на ужин.

Ближе к восьми утра из подъездов, укутанные так, что торчали только носы, стали понемногу выползать школьники. На электрических проводах и ветках висели длинные сосульки, поскольку ночью, еще до заморозков, ухитрился пройти дождь. По обледеневшей дороге, хватаясь за ограды и стены домов, школьники семенили к остановкам, не без превосходства поглядывая на несчастных автомобилистов, пытавшихся пробудить к жизни свой замерзший, покрытый панцирем льда транспорт. Некоторые из них поливали свои машины из чайников, другие разогревали автомобильные ключи зажигалками.

В то же утро, ближе к десяти, к Большому Садовому пруду, находящемуся на пересечении Тимирязевской и Большой Академической улиц, подъехал «уазик»-«буханка». Вид у «уазика» был побитый, но одновременно лихой, как у машины, много повидавшей на своем веку грязей, лесов и болот. Вот и сейчас, хотя прямого проезда к пруду не было, «уазик» ухитрился взять приступом склон, скатиться с него и, не перевернувшись, оказаться на льду.

Из «буханки» выгрузились четыре оруженосца и, распахнув задние двери «уазика», извлекли две бензопилы «Дружба», несколько топоров и лом. Неся их в руках, оруженосцы цепочкой потянулись по льду к небольшому островку, темневшему в той части пруда, что примыкала к лесу.

Первым шел кряжистый оруженосец Фулоны, оглядывающий местность опытными глазами бывшего военного. За ним, стараясь ступать в его следы, – оруженосец Бэтлы Алексей с бензопилой на плече, оруженосец Гелаты и последним – Алик, несущий большой деревянный циркуль и такую же деревянную, метров двух длиной, линейку.

Наконец они добрались до островка. Алексей занялся бензопилами, пытаясь завести их на морозе. Рядом с ним прыгал Алик и с тревогой поглядывал на свои ноги.

– Я же в туфлях! – жалобно повторял он. – Я пальцами уже едва шевелю!

– Потерпи! – сказал оруженосец Фулоны. – Сейчас другие подъедут, может, у кого найдутся лишние валенки.

– Да ну их, валенки! Не ной! – отозвался оруженосец Гелаты. – Я сам в кроссовках! Тут бы до завтрашнего утра дожить, а там я соглашусь и на отмороженные пальцы!

Алексей укоризненно кашлянул. Говорить об этом не полагалось. Оруженосец Гелаты пожал плечами и стал линейкой раздраженно отмерять лед.

– Где начинаем? Здесь? – спросил он.

– Нет. Прямо под стеной! – сказал оруженосец Фулоны.

– А где будет стена?

– Не мельтеши! Стена будет где-то здесь… Нет, еще дальше! Примерно тут!..

Оруженосец Фулоны лопатой прочертил линию и отошел на шаг. Позиция казалась ему не блестящей.

– Кроме этого островка и двух протоков вокруг него, и обороняться негде. Слишком открытое место! Кто его выбирал? – проворчал он.

– Разве не твоя хозяйка? – ябедливым голосом сказал Алик.

Оруженосец валькирии золотого копья недовольно кивнул. Он никогда не называл Фулону хозяйкой, да и она не называла его пажом. Отношения оруженосца и Фулоны скорее вписывались в схему «бескорыстное служение». Они сражались на одной стороне и вместе шли к свету. Из боя в бой, из битвы в битву. Оруженосец прекрасно понимал, что когда-нибудь он погибнет, как погибнет и валькирия золотого копья. Это обычный путь для валькирии и ее оруженосца. Другого не бывает. Он хотел только, чтобы это произошло в одном бою. Ну да это уже как сложится.

Место для предстоящей схватки выбирали накануне вечером Фулона и худощавый, подчеркнуто вежливый страж из Нижнего Тартара. Стража звали Ерлох. Он был карьерист до мозга костей. Пока они выбирали, шел тот противный дождь, который превратился потом в сосульки на проводах и деревьях.

– Прекрасно, не правда ли? – сказал Ерлох, рукой в тесной перчатке обводя окрестности.

86