Ошибка грифона - Страница 67


К оглавлению

67

Ведь даже катающийся по полу капризный ребенок, визжащий и красный в потешном своем гневе, на деле жаждет лишь одного: что к нему подойдут, его приласкают и с ним договорятся. И тут вдруг все – конец. Визжи не визжи. Родители ушли. Дверь закрыта. Даже соседи снизу не придут. Ты в пустоте, ты вычеркнут из бытия, но при этом существуешь и будешь существовать вечно. Какие еще могут быть мучения? Даже огонь стал бы разнообразием, потому что не был бы абсолютной пустотой.

Три этих открытия были как три удара. Страшнее сосущего мрака вокруг. Арей пошатнулся и провалился в дряблое безволие. В клетку предрешенности, скованности мыслей, вялости. В краткие мгновения прозрения он чувствовал это и становился сам себе мерзок и одновременно удивителен. Сколько это продолжалось, он не знал. Минута, год и вечность были здесь абсолютно равны. Потом что-то вдруг переменилось не вовне, но в самом Арее. Видимо, кто-то там, снаружи этого огромного мешка смерти, молился о нем или хотя бы вспоминал.

«Думайте! Думайте обо мне, пожалуйста! Просите за меня! Молитесь обо мне! Здесь я не могу абсолютно ничего, но мне страшно!»

Что-то в Арее дрогнуло, медленно пробуждаясь к жизни.

– А ведь тут еще кто-то есть! Я не одинок в этой темнице мрака! – сказал себе Арей.

И в тот миг, когда он это понял, в темноте небытия точно вспыхнула яркая лампа. Барон мрака увидел плотное кольцо стражей, медленно приближающихся к нему со всех сторон. Было их больше сотни. У некоторых отсутствовали головы. У других были отсечены конечности или зияли раны в груди. Все они с гневом смотрели на Арея, и почти каждый держал в руках оружие.

Барон мрака узнал их. Это были те, кого он когда-либо убил. Они собрались здесь все, за исключением стражей света, которые, естественно, миновали это страшное место.

– Они мне отомстят. Мне нужен меч! – сказал себе Арей, и меч вдруг возник в его руке.

Ни о чем больше не размышляя, Арей кинулся на своих врагов. Его трясло от ненависти. Он понимал, что с сотней стражей ему не справиться, но сдаваться не собирался. Колол и рубил. Мелькали тела, сталкивались клинки. Кто-то хрипел, кто-то прыгал на него, кто-то грыз его сзади, вцепившись зубами в пятку, а он все никак не мог обернуться, чтобы поразить его мечом. Арей вдыхал смрад от чужих, а потом уже и от своих собственных ран.

Он убивал, и его убивали. Отрубал ноги, и ему в ответ отрубали ноги, но ничего не менялось. Барон мрака был жив, но и те, кого он рассекал мечом, почему-то продолжали сражаться. Это была тупиковая, страшная, безобразная схватка. Меч Арея продирался сквозь тела как сквозь тесто. Застревал – и барон не мог вытащить его. В такой свалке он не мог уклоняться от ударов и отражать их. Его резали и терзали со всех сторон. От множества пропущенных ударов он ощущал себя уже не стражем, а фаршем, который все равно бьется, потому что не может умереть. Чьи-то выбитые зубы грызли Арея, пока его отсеченная левая рука душила кого-то вдали, пытаясь пробиться к телу.

Сколько это продолжалось, Арей не знал. Ведь даже тысячная часть бесконечности так же бесконечна, как и целое. Потом где-то в глубине сознания мечника забрезжила мысль, что что-то здесь не так. Он не мог остановиться, все так же рубил, колол, рассекал, его все так же трясло от ненависти, но при этом даже в теперешней приглушенности, почти смазанности восприятия Арей ощущал какую-то неправильность.

И в тот момент, когда он почти нашарил причину этой неправильности, чей-то тихий голос шепнул ему через стоны и рев толпы:

– Перестань! Не надо!

Арей резко повернулся и нанес мечом укол в направлении этого голоса. И не промахнулся, потому что ощутил, как меч проходит сквозь чью-то плоть.

– Перестань! Просто перестань, и все! – повторил голос все так же спокойно.

Барон мрака увидел худенького юного стража в белой, залитой кровью рубахе. Арей толкнул его в грудь ногой, высвобождая свой клинок.

– Почему я должен перестать? Они же меня убивают! – прорычал он.

– Нет, – сказал юный страж. – Они убивают и друг друга тоже. Посмотри!

Арей недоверчиво огляделся и убедился, что все так и есть. Большинство стражей давно уже сражаются друг с другом. Кто-то катается под ногами, сдавливая противнику шею. Кто-то безостановочно наносит удары кинжалом. Правда, и на Арея продолжали наскакивать, но к пропущенным ударам он уже почти привык и даже не испытывал особенной боли.

– Пошли! – сказал молодой страж и, поманив за собой барона мрака, стал осторожно выбираться из толпы. На них кто-то бросался. Их кто-то грыз. Первое время Арей еще отмахивал кому-то головы, но постепенно обнаружил, что как только начинает сражаться, бой закипает с прежней яростью. Когда же Арей не сражается, его оставляют в покое, все набрасываются друг на друга, и можно постепенно пробираться дальше.

Наконец бой остался в стороне. Арей и его спутник поднялись на холм. Юный страж опустился на траву, разглядывая рану, которую нанес ему Арей. Кажется, его больше беспокоила не рана, а испачканная кровью рубашка. Оружия у юного стража не было. Это Арей заметил еще когда пробирался за ним.

Вершину холма трудно было назвать безопасной. То и дело к ним кто-нибудь прорывался, наносил несколько ударов, но отвлекался от стрелы или брошенного ему в спину копья и скатывался с холма, чтобы расправиться с обидчиком.

– Это твой меч их дразнит! Выброси его, а то нам будут мешать! – попросил юный страж.

– Как это «выброси»? А защищаться?

– Они на тебя бросаются, потому что у тебя есть меч. А ты его выброси!

67