Ошибка грифона - Страница 73


К оглавлению

73

– Ну хорошо… Тогда до встречи и… спасибо!..

– За что? – спросила Ирка.

– За все, – серьезно и без иронии отозвалась Фулона.

Уже покидая кухню, Ирка случайно посмотрела на стол и увидела на нем лицо Маши. Оказывается, пока они говорили, палец Фулоны машинально вычерчивал его по рассыпанной гречке, где-то чуть раздвигая ее, где-то, напротив, сгребая гуще и прибавляя два-три черных зернышка.

Вскоре под окнами у Фулоны взревел мотор. Двор прочертили убегающие фары.

– Спешат, – заглядывая в кухню, сказал оруженосец. – Злятся. А ведь гололед!

На выезде со двора послышался жестяной звук. Одна из двух фар погасла.

– Гололед, да, – грустно согласилась валькирия золотого копья.

Она выключила свет и вернулась в комнату. Присела на край кровати и, готовясь лечь, стала распускать волосы. И тут входная дверь содрогнулась от мощнейшего, буквально таранного удара кулаком. И уже потом тренькнул запоздалый звонок. Вроде как кто-то спохватился, что можно ведь и позвонить. Оруженосец и Фулона выскочили в коридор.

Дверь, так и не запертая после ухода Ирки и Багрова, распахнулась. В квартирку Фулоны протиснулся Зигя. От малютки пахло костром. В одной руке он держал секиру, в другой – пакет с машинками и зверушками. Видимо, паковаться пришлось в спешке. Как следствие, машинки и зверушки оказались у Зиги в одной куче, и от этого аккуратный малютка испытывал крайний дискомфорт. Почти муку.

Оруженосец Фулоны, не разобрав, что происходит, сгоряча бросился было к Зиге, вырывая сзади из-за ремня пистолет Стечкина. Малютка ткнул его пальцем в солнечное сплетение, бережно сдвинул согнувшееся тело к стеночке и стал расставлять на полу машинки.

– Не здесь, – сказал Шилов, вошедший в коридор вслед за Зигей. – Здесь раздавят! Бери свои цацки и марш в комнату!

Зигя огорченно запыхтел. Взял пакет со зверушками, секиру, подхватил за пятку оруженосца и, как машинку таща его по полу, понуро побрел в комнату.

– А это оставь! Это не игрушка! Человек все ж таки! – напомнил Шилов.

Зигя неохотно выпустил ногу оруженосца. Когда громоздкий Зигя покинул коридор, на освободившееся место протиснулась Прасковья, до этого из-за тесноты вынужденная находиться на лестнице.

Фулона, в руке у которой сверкало копье, выжидательно посмотрела на нее. Несостоявшаяся повелительница мрака была в алом платье. Без куртки, несмотря на декабрь. Стояла у зеркала и пальцем трогала оставленное Иркой ледяное копье, упакованное в чехол из-под спиннинга. Раньше чехол был другой. Этот Багров нашел у себя в автобусе.

– Чем могу быть полезна? – холодно спросила Фулона.

Прасковья полезла было в карман за помадой, чтобы писать на зеркале, но помаду доставать не стала и просто ткнула пальцем в лежащего на полу оруженосца.

– Я вообще-то пришла за этим. Ну, если вы не передумали! – прохрипел оруженосец, дергаясь как от тока.

Несколько секунд Фулона пристально смотрела на Прасковью. Ноздри Прасковьи вызывающе раздувались. Заметно было, что она готова развернуться и хлопнуть дверью. И даже с удовольствием это сделает.

– Добро пожаловать, валькирия ледяного копья! – сказала Фулона со вздохом и уже без всякой торжественности добавила: – Чай-то будешь?

Прасковья усмехнулась и опять ткнула в оруженосца пальцем.

– Ледяной? – с ненавистью прохрипел тот чужим голосом.

– Нет, горячий, – сказала Фулона.

Глава восемнадцатая
Птички среднего тартара

На человека постоянно действует сила дьявольской атаки, нашаривая в нем лазейку. Поначалу это сила мягкая и неназойливая. Но если видит, что ей уступают, начинает усиливаться, разъедать, а потом следует мгновенное яростное нападение. Если этой силе один-два раза уступили, дальше она входит уже без стука. Как через выбитую дверь. И человек очень скоро оказывается в таком доме лишним.

Эссиорх

Внутри у многоножки было темно. Все тряслось и прыгало. Не понимая, как он еще не сломал себе шею, Мефодий ударялся то о Дафну, то о Варсуса, ловя себя на мысли, что ударяться о колени любимой девушки ничуть не приятнее, чем о колени гораздо менее симпатичного ему Варсуса.

Наконец Буслаев ударился обо что-то третье, даже отчасти мягкое. Обрадовался, обнял это третье, чтобы использовать его как подушку безопасности, и понял, что это дохлая собака, проглоченная многоножкой до них.

Постепенно швырять их стало меньше. Мускульные сокращения стенок желудка приобрели равномерность. Видимо, грунт стал более твердым и скорость движения замедлилась. Встать было по-прежнему невозможно, зато уже не подбрасывало.

Варсус ухитрился поднести к губам свою дудочку, и внутри у многоножки вспыхнул свет. Лучше бы он, конечно, не вспыхивал, потому что, кроме бледных лиц друг друга, они увидели многочисленные кости, а то, что обнимал Мефодий, действительно оказалось дохлятиной, но не собакой, а, судя по размерам, медведем.

Варсус вспомнил, что слышал про этот вид многоножек. Он обитает в Среднем Тартаре и, так как еды там маловато, поднимается за добычей в человеческий мир. В основном за падалью крупных животных. Изредка захватывает и живую добычу. Возвращается в Тартар, забивается в щель и неподвижно лежит лет сто, пока опять не проголодается…

– Говорил я вам про глазки на столбе, а вы меня высмеивали! – заявил Варсус под конец.

Буслаев на четвереньках перебежал к ним поближе. Ему не нравилось, что он обнимается с дохлым медведем, пока Варсус сидит рядом с Дафной.

– А почему она нас не убила? – спросил Мефодий.

73